Главная | Краткое руководство по убийству ангелов сапёрной лопаткой

Краткое руководство по убийству ангелов сапёрной лопаткой


Текст актуален на Прикосновение к прекрасному Картина по своей экспрессии могла посоперничать с лучшими батальными сценами. Однако, изображены на ней были не воюющие армии, а дюжина закованных в обычные доспехи рыцарей, что стоят стеной перед разверзшимся адом, из которого лезут демоны.

Красота природы, стойкость и ужас, липкий страх, неправильность демонов, омерзение их всему существу человека… Каждый шедевр это в той или иной мере не только холст с красками. Каждый знаменитый шедевр это ещё и влияние тысяч людей, что его посмотрели, это и правильный посыл от художника, который вкладывает в него свою душу.

Удивительно, но факт! Наверное, потому что на эту работу идут в основном приезжие.

И это отнюдь не фигуральное выражение — отпечаток пси художника — вот что проводит грань между рисованием и написанием шедевров. С одной стороны, в картине не было ничего такого, что заставило бы смотрящих на неё выделить её из общего числа — демоны из ада, стойкие рыцари в броне, удивительной красоты природа — между сражающимися поляна, усеянная пёстрым одеялом цветов, от взгляда на которое начинает разбегаться взгляд.

На переднем плане видна маленькая красивая бабочка, а на заднем фоне — горный хребет, сама монументальность и спокойная, прохладная красота неизменности.

Картина вроде бы простая, но стоя перед ней посетители не могли просто оторвать взгляд и на несколько минут, а то и часов уходили в свои мысли. Здесь было всё — красота мужества и доблести, вечность, холодная и неприступная, неподвижная, красота временного — цветы и бабочки умирают быстро, очень быстро.

Краткое руководство по убийству ангелов сапёрной лопаткой

Вся картина одновременно заставляла переводить взгляд с одного на другое и побуждала смену эмоций и восхищала этим зрителей. Всё на ней противостояло друг другу — гигантские холодные и прекрасные горы быстроживущим цветам, стоящие насмерть воины, нарисованные крайне детально и красиво, элегантно — демонам, злям, жестоким и омерзительным. Пси-оттиск на картине был очень, очень сильный. Настолько, что вложенные в картину эмоции и мысли проникали глубоко в душу смотрящего, делая картину в их глазах живой и дышащей жизнью.

Заставляя ощутить невидимый жар от врат ада и омерзительный липкий страх, сердце трепетать от вида несокрушимой доблести воинов.

Удивительно, но факт! С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места.

Спокойствие и величественность гор поливала душу как вода — раскалённый докрасна клинок, а цветы, казалось бы, источают аромат.

Но главное — каждый увидит в этой картине то, что помнит. Вспомнит страхи, мужество, величие и восхищение природой, из своей памяти. Цветы будут пахнуть любимыми ароматами… Когда я принёс три своих картины, оценщик минут сорок стояла перед ними, переводя взгляд с одного на другое, не задерживаясь ни на чём.

Через полчаса, кажется, на её глаза начали наворачиваться слёзы от переполнявших эмоций. Хорошо, что у меня есть слабая эмпатия — я мог ощущать, что она накрутила себя до крайности и не могла остановиться.

Поэтому пришлось силой закрыть картину, встав перед ней и поставить две других: Похоже, я правильно выбрал направление. Дело в том, что на данный момент картины делились просто, на мой, мужской взгляд. От реализма к сюрреализму и полному артхаусу. Реализм показывал непосредственно то, что нарисовал художник. Если он нарисовал фрукты — значит, на картине фрукты, и никак иначе. Просто, доступно для понимания даже селянину. Какое-то выражение эмоций через бессознательное.

Смешение красок, лишённое предметности. Или как Дали, его Мягкое Время — прекрасная картина, которую начинаешь понимать, задумываясь о времени. То пролетающими перед глазами года, то про тянущиеся бесконечно пять минут… Словно мягкое, оно искривляется и искажается, прогибается, собирается в кучку и растягивается.

Написать отзыв

Прекрасная аллегория на восприятие времени человеком. Не оно мягкое, это мы такие непостоянные. Эх, тысяча лет почти, а как ребёнок… Развернул вторую картину — на этот раз в ней не было столько эмоций, вместо этого я изобразил космический корабль, летящий в холодном космосе. Вложив в картину все свои ощущения от одиночества, беспросветного одиночества, понимания, что даже если мир вокруг кажется таким близким — это лишь свет звёзд, до которых добраться не хватит целой жизни… Я же один, во всей вселенной и близость — лишь сильнее обжигает.

Удивительно, но факт! Это что же такое творится то, братцы-кролики?

Корабль, к слову, был очень красивым, и его дизайн не принадлежал ни Азари, ни кому либо ещё, в то же время он казался родным всем. На этот раз матриарх всматривалась в картину минут пять, ох, какая она эмоциональная женщина… Загрустила, причём так сильно, что всё-таки случилось непоправимое и она заплакала.

Я приобнял её за плечи и погладил по плечику: Последняя картина была уже наполнена одной, но самой яркой эмоцией, которая у меня была — бой. Страсть к бою, к тому, чтобы достать свой меч и болтер и броситься в гущу врагов, разрывая их болтами и рассекая мечом, делать невозможное, превосходить себя и становиться лучше.

Чувство, знакомое всем бойцам, жажда боя, победы и нового боя. Изображено это было, конечно, в форме сражения человека и демонов, на этот раз я не стеснялся использовать современное оружие и антураж. Бесстрашный, поглощённый боем воин, казалось, вызывал мистичичское желание и пальцы сами начинали перебирать воздух в поиске рукояти пистолета или даже меча, у кого на что фантазии хватит.

Но, конечно же, первое полотно, в которое я вложил чистейшие чувства и применил пассивный навык, было намного эмоциональней и в то же время красивее. Рассказывая про артхаус, забыл упомянуть, что все полотна мои в той или иной мере были этим самым артхаусом, изображённое на них не более чем аллегории. К слову, говорят вот тут, что писать картины — божий дар, талант, чудо… чушь, бред и дребедень, скажу я вам.

Писать картины, даже шедевры — это ни разу не талант, и нет в этом ничего чудодейственного.

Промокод: BOOKSKEEPER

Каждый человек в состоянии представить в уме себе картину, красивую, полную экспрессии и эмоций… Просто некоторые набили руку своими граблями посредством красок и кисти переносить картину из разума на холст. В моём случае существовал ещё один чит — он назывался нейроинтерфейс — я умел не только представлять, но даже распечатывать картины с помощью сверхточного телекинеза. Именно так я и написал свои полотна… и, кажется, до оценщицы только что дошло, в чём трюк… — Скажите, а чем они написаны?

Я не узнаю характерных… — Это что-то вроде телекинеза, — улыбнулся я девушке, — сверхточная манипуляция красками, с помощью биотики. И как же вы это делаете? Я предпочитаю вырезать листы из керамической обшивки старых космических кораблей.

Потом на них наносится краска и с помощью биотики размещается по холсту. Биотическая кисть — одно из самых сложных умений, которое может освоить биотик… — Да? Она выпустила свою биотику, окутав руки ореолом энергии и попыталась. Краска на стене медленно двигалась, переливаясь, но ничего дельного не происходило.

Сдавшись через пару минут, Тиннана посмотрела на меня: Биотикой невозможно рисовать в принципе, это фантастика! Вряд ли кто-то вообще, кроме меня, умеет использовать биотику так тонко… — я приложил палец к пятну краски на стене. Облицовка стены была белая, керамическая, внешний слой, конечно же.

Удивительно, но факт! И когда жнец замешкался — нанёс второй удар лопаткой, вся сила, миллиарды ПП, вложенные в удар, устремились внутрь, Лезвия не смогли прорезать корпус, но вот Холокост жёг тварь очень качественно.

Прикрыл глаза, представляя себе картину — Тиннана смотрит на картину. Красивая азари, вместе с тем очень чувственная и красота её в душе, причём, большой… такие эмоции вызвать в своём сердце было несложно. Телекинезом накрыл краску и начал распределять её, мелкие следы краски впитывались в керамику облицовки, перемешивая, словно микро-миксером внешний слой керамики и смешивая его с красками.

Сначала краска просто растеклась, потом медленно, словно из глубины начали проступать контуры будущей картины. Я не прерывал концентрацию — это было феноменально сложно, потому что требовалось не только манипулировать материей с помощью Тауматургии, но и с её же помощью вкладывать эмоции, красоту, можно сказать, наделять картину душой. Медленно проступили контуры — картина была небольшую, с лист А4 размером, на ней стояла Тиннана, задумчиво глядя на картину, в которой угадывалась моя первая работа, эмоции, главное — это эмоции.

Тонко и точно передать и сам вид, и моё восхищение её красотой и чувственностью, и лёгкой неприступностью, а так же её эмоции — задумчивость, растерянность, восхищение красотой и глубину эмоций… И всё это — на едва ли не каменном лице Азари, видимым мною лишь в профиль… Создание этого заняло у меня минут двадцать, картина маленькая и шебутная, но Пси просело почти на миллиард.

Даже больше, чем при написании первой картины, на которую ушло восемьсот миллионов… Энергия, достаточная для уничтожения целой планеты, сжатая в виде эмоций, собственного духа картины… Похоже, глубина моего понимания, вместе с эмпатией и опытом, всё это сильно заставило измениться эмоции, вложенные в картину. Я посмотрел на неё с точки зрения обычного посетителя. Пусть от варпа я отрезан — картина то была настоящей и эмоции передавала в материальном мире, а не через имматериум… Красота маленькой Тиннаны завораживала даже меня, такая прелесть.

Грация, глубина, просто великолепно. Завороженно посмотрев на картину, я улыбнулся.

Вы автор данного произведения?

К сожалению, биотики используют свою силу как маляр — краску. Грубо и без малейшего изящества. Однако, Тиннана была потеряна. Она минут двадцать гипнотизировала получившуюся небольшую картину на стене и сглотнув, спросила: С трудом, но она усилием воли заставила себя оторваться и судя по эмоциям в её взгляде — я перед ней как Амон перед имперским гвардейцем.

Такая буря эмоций, что моя эмпатия пасовала, мне кажется, она меня либо убьёт, чтобы другие не могли наслаждаться моими картинами, либо изнасилует… кхм… это возможно, только если бы я был против. А так — завалит и обнимет вечность. Абсолютно любые, нейроинтерфейс уже есть, большего не надо.

Удивительно, но факт! Это недоумение тем, насколько ксеносы сильно вмешались в политику земли, насколько прогнули нас, людей, это была огромная буря эмоций… благо что изучал я это дело в теле Дорнии, она более эмоциональна и зачастую мыслит иначе, чем Дорн.

Вернее, сделала вид, что взяла и сглотнув, сказала: Мне бы хотелось её узнать. Аукционный дом забирает их, нужно определиться с ценой и выставлять на торги… — она вернулась в реальность из царства эмоций, — мы с вами свяжемся. Я надеюсь, аукцион пройдёт нормально и мне не стоит ждать… — Мы абсолютно честный аукционный дом! Хотя ваши покупательницы, из числа наиболее состоятельных, славятся коварством… ну ничего, посмотрим, что к чему… На то, чтобы запаковать картины и перенести их, получить документы о передаче и всём таком прочем, ушло ещё полчаса.

В офисе матриарха было много места, много картин и скульптур. Я заинтересовался некоторыми из них и пока она регистрировала договор, разглядывал их.

Удивительно, но факт! Не облегающей одежды у азари почти не было, и тем не менее, я нашёл симпатичный шарфик.

Моё Копьё Галактики, на котором я жил, мой уже ставший родным корабль, подвергался наплыву желающих меня увидеть — сначала это была одна лишь Тиннана, потом ещё две девушки из аукционного дома, а потом посетители пошли целой вереницей.

Архитектура родного мира Азари была великолепна… и очень напоминала биоформы азари — такие же мягкие, множество изогнутых линий… ночью это смотрится особенно приятно. Выйдя из космопорта, весьма симпатичного, но небольшого по меркам империума, я попал в царство запахов, цветов, слегка влажную атмосферу… понимаю, почему азари любят облегающую одежду — тут было влажно, как будто только что прошёл дождь. Даже днём, лишь в самый летний зной планета немного просыхает.

Словно Индия, да не экваториальная часть, а ближе к океану… Буйство растительности и величайшее множество азари на любой вкус и цвет. Сейчас я смог выйти с корабля только потому, что сменил вид на Азари. И, надо признать, в этой форме прогуливаться по родному миру этих синекожих было приятно. Влажность ощущалась как что-то родное, наполненное жизнью… Конечно, будучи Дорнией я уже привык, так сказать, к женской ипостаси, но азари удивительные существа.

В теле азари Я-Дорн и Я-Дорния сливались в единое целое, причудливым образом мужчина и женщина одновременно. Причём эта личность с точки зрения азари была полноценной, поскольку сочетала в себе оба необходимых компонента — эмоциональное мышление женщины и прямую логику мужчины.



Читайте также:

  • Заявление о ходатайстве раздела имущества
  • Как поделить при разводе бизнес одного из супругов